Напишите мне

religija

Религии признающие единобожие противоречивы между собой в частностях. Но – могут ли быть частности у совершенного? Это – странно.
Библия делится на Ветхий и Новый Завет, которые также противоречат друг другу. Например, вывел гитлеровец еврейскую семью на расстрел, а тут из кустов вылез партизан. Просто подставить свою грудь он уже не успевает и, в соответствии с новым заветом: возлюби ближнего, убивает фашиста, нарушив тем самым завет Моисея. В логике эти совместимые высказывания носят характер сцепления (смотри логика). Иисус это, по-видимому, понимал, говоря за день до распятия, что его завет является новым.
С точки зрения современной морали ветхозаветный бог далек от совершенства. Например, вырезал сексуальные меньшинства в Содоме и Гоморре, хотя Евросоюзом любая смертная казнь запрещена (разумеется существует поговорка «что положено Юпитеру, то не положено быку», но с другой стороны сказано «человек сотворен по подобию божьему и несет в себе божественное»).
Я признаю огромную историческую роли Иисуса, пример милосердия в век жестокости был более чем необходим. Быть может и Иисус, желая в чем-то убедить своих учеников показывал сознательно крайность. Например, критикуя скаредного, он привел в пример птичку, которая не сеет и не жнет. Этот пример для жителя сурового климата действительно является странным. Тогда получается, что протестанты, а это – значительная часть христиан, правые, закрыв глаза на этот пример. Да и действительно Иоанн Богослов в своем «Апокалипсисе» спасает еврейские роды как будто бы и не слышал притчу Христа о бедном самаритянине и о равноправии людей перед богом. А может и действительно не слышал, мог в это время куда-нибудь отлучиться по своим делам. Люди могут ошибаться. Но все наше знание о Христе основано на людских показаниях, и если мы усомнимся в их истинности, то на чем будет основываться тогда вера? И сейчас большинством голосов решают кого стоит причислить к святым, а кого – нет. Может все же не стоит указывать богу, если он действительно есть?
Вера действительно помогает, особенно угнетенным и отчаявшимся. Например: мореход терпит крушение. К кому ему обратиться за помощью? Не к своему же отцу, который находится за сотни километров. Надежда позволяет ему бороться за жизнь, и в случае спасения он ставит богу свечку и получает доказательство бытия бога.Кроме того,вера,как субъективный фактор,играет огромную роль при исцелении.Здесь наблюдается явление авторезонанса(смотри "активность").
Таким отчаявшимся народом были евреи, у которых и родилось единобожие. Этот немногочисленный народ был окружен сильными воинственными соседями. То, что в религиозном отношении евреи стояли выше других народов не позволило им в дальнейшем во время гонений беспроблемно ассимилироваться с ними. А единобожие – это естественное развитие многобожия, так как если старые боги не помогают, надо выдумывать что-то новенькое.
Вообще климатические условия занимают не последнее место в религиозных особенностях. Так буддизм с аскетическим аспектом появился в изобильных условиях; мусульманство там, где за изобилие надо бороться, это – оазис среди пустыни; христианство там, где обеспечивается неплохая жизнь только в результате упорного труда.
В настоящее время климат под влиянием научно-технической революции зачастую является искусственным. Кроме того, увеличение образованности, разумности человека зачастую увеличивает страхи (сравни с поговоркой «много будешь знать, плохо будешь спать»). В результате пользуется популярностью различные экстрасенсы, например – Лазарев и Жикаренцев, первый предлагает решая проблему не думать о ней, второй – прямо противоположное. Золотую середину и представляет собой вера, позволяя отказаться от отчаяния и не впасть в гордыню; в психологии это известно как отказ от эмоциональной тупости и эмоционального перевозбуждения (смотри статью Бехтеревой в «Науке и религии» № 3 за 1990 год).
Что же касается экстрасенсов, как прошлых , таки будущих (особенно Андреева с его «Розой мира»), то следует заметить, что согласно логике перенос знаний по аналоги возможен с простой системы на сложную, а не наоборот. Мы сами живем в сложной системе, иначе нам бы аналогии были вообще не нужны.
Что касается людей переживших клиническую смерть и свидетельствующих якобы о наличии потустороннего мира, то их ощущения можно объяснить по другому, если принять, что ощущения возникают не при вхождении в клиническую смерть, а при выходе из нее, при этом заработавший мозг напрягает зрение до начала функционирования последнего. Субъективно этот процесс воспринимается как движение в темном туннеле до появления вспышки света, последняя вызывает у человека огромную радость, запоминающуюся на долгие годы, как свидетельство того, что человек еще жив. Вообще при ударе по голове многие видят светящиеся круги и искры, но никто не считает, что побывал при этом в другом мире.
Рассматривая причины зарождения религии можно указать, что и Энгельс со страхом перед силами природы, и Ницше с обожествлением предков от страха перед ними – правы. Но надо отметить еще и страх перед смертью. Человек рождается эгоистом. Но любовь к себе, познавшая бренность своего существования, свою малость во вселенной, порождает зачастую непереносимое отчаяние, которое в свою очередь наполняет сердце сочувствием и любовью к людям (как друзьям по несчастью), это в свою очередь чревато повышенным к ним требованиям, максимализмом. Примеры подобных инверсий можно найти у Л.Н. Толстого в «Исповеди» или в романах Ф.М. Достоевского, лично пережившего гражданскую казнь. Не каждый человек способен пережить данный психоделический опыт, для него религия как обоснование морали является полезной.
Выводя из наличия страданий отказ от эмоций вообще, вместо того, чтобы увеличивать положительные эмоции, Будда и Шопенгауэр впадают в крайность. Следующим логическим шагом должно быть признание бессмысленности жизни. Хотя аскетизм, как антипод также бессмысленных чувственных развлечений, бывает полезен.
Бездумное милосердие бывает вредно и ослабляет силу воли. Здесь Ницше был прав. К уже осужденному негодяю – другое дело. Из сплава идей, например, Ницше и Л. Толстого о человеколюбии и непротивлении злу насилием могла бы получиться продуктивная религиозная идея, а именно: справедливость к сильным и милосердие к слабым.